Елена Луканкина. «Время верности»

16 июня 2019
поделиться
Рассказ

Индийский журавль выбирает себе супруга на всю жизнь… Запрокидывая голову и поднимая клюв, влюблённая пара заливается пением, символизируя тем самым брачный союз. При этом глава семейства всегда расправляет крылья, а подруга жизни покорно держит их сложенными, но кричать о любви начинает первой, отвечая два раза на каждый возглас своего избранника. 

Ради такого ритуала верности стоит побывать на заболоченных равнинах Индии, где в сезон дождей гнездятся индийские журавли.

Представляя себе этих прекрасных грациозных птиц, мне нестерпимо хочется найти удачное местечко где-нибудь на берегу пруда и безмолвно наблюдать с пригорка, как они заботливо устраивают своё гнездо, нежно выгибают шеи и трогательно переглядываются. Хочется чувствовать горячую ладонь Серёжи на своём плече и, затаив дыхание, прислушиваться к тишине. Представлять, как увлажняются глаза, уставшие от напряжения и привычной ряби городских кадров. 

Здесь нет мелькания машин, коробчатых высоток, потока людей, индустриальных красок. Ни штор, ни простыней, ни ковров - всё уже соткано! Знаю ли я место, где не звонит телефон, не работает компьютер, воздух не нагревают лампочки и батареи? Знаю! На возвышающихся открытых индийских ландшафтах, поросших высокой травой и кустарниками, или на полях под паром. Сюда я бегу от тревожных воспоминаний, гнетущих новостей, бессонницы, ядовитой пустоты, учащённого пульса, надрывного сердцебиения, наконец от восьмого августа…

Возле этого пруда есть только журавли и мы… Серёжа - красив, здоров, молод и счастлив. Его большое и щедрое сердце надёжно спрятано в грудной броне. Оно бьётся. Оно любит. Оно живёт. Отсюда не видно танков, которые снуют за оврагом, вынюхивая длинными хищными носами запах врага. Под кустами не лежат молодые солдаты в ожидании боя - со страхом в глазах и долгом в сердце. Ангелы не изнашивают от полётов крылья, защищая истончённое добро, не сходят с ума от головной боли и устремлённых к ним молитв. Замученный Дьявол проворно не стучит по затёртой клавиатуре, едва успевая пополнять список своих новых постояльцев. 

Всего этого здесь не может быть. Крови суждено пролиться на другой земле и в другое время. И хотя эти места полны неприметных хищников и паразитов, запах смерти здесь ничтожно слаб и чувствует его лишь тот, чей желудок чертовски проголодался и требует жертвоприношений. Я смотрю вокруг, на оживший Диснеевский мир, и опасаюсь, что прямо сейчас из-за деревьев выйдут суетливые люди и соберут в коробки эти декорации. Неужели жизнь возможна без раздражителей и вмешательств, а благовоние миролюбивого бытия так девственно: ни пороха, ни гари, замешанных на поту и крови?! Кажется, что в этих краях боги и дегустировали запах любви - терпко-пряный, цветочно-ягодный, неповторимый…

Серёжа смотрит на журавлей и его глаза полны нежности и трепета. Как он близок мне сейчас! Я слушаю его дыханье, убаюкивающе тёплое, и мечтаю, чтобы оно никогда не останавливалось. Ему пока велика армейская форма, и я не вижу его солдатом. Он ещё не научился писать письма маме и признаваться мне в любви во сне. Не вижу я испуганного лица той раненой осетинской девочки, зажатой под обломками разрушенного дома, которую Серёжа успеет спасти. Даже в кошмарах не могу представить себе и того, как через секунду после спасения на этих руинах закрутится огромная воронка огненного смерча, которая затянет боевых товарищей в свою всеядную глотку. 

Я не дальновидна, никакое волнение не гложет меня, предчувствие усыплено красотой и гармонией этих мест. Мысли о хаосе - нечто неведомое блаженной мерности, и мне совсем не думается о том, что будет завтра. 

Серёжа, как мало времени нам осталось! Ничтожно мало перед ужасающей пропастью лет, которая разделит нас. Хотя бы один знак, тревожный сон, чёрная кошка, да что угодно - и всё могло случиться совсем по-другому! Но… Жизнь била ключом и одаривала нас роскошью счастья, будто бы оправдывалась и вымаливала прощение за предстоящее горе. Грядущее осталось неведомым.

Не догадывались о нём и журавли, готовящиеся к пополнению семейства. Они и сейчас не глядят в нашу сторону, хотя наверняка догадываются о наблюдающих. Здесь, на пруду, мы с Серёжей почти уверены, что не было до этого дня никаких миллионов лет, ледникового периода, мамонтов и людей-великанов. Всё это - впереди. А пока жизнь вот-вот создаётся: по крупинкам, тростинкам и веточкам - как это гнездо. Никакого будущего и прошлого, лишь она - единственно верная, только что найденная точка отсчёта, исходная покоя. Лишь в ней - вся суть вещей, хранящая равновесие хрупкости и прочности. 

Скоро у журавлиной семьи появятся птенцы, такие забавные и трогательные. А значит - в Красной Книге - долгожданное пополнение редкого вида, которому суждено сохранить и продолжить традиции исключительной верности и притягательного благородства. 

Когда птицы заснут, Серёжа уберёт с моего лица растрепавшиеся пряди, укутает меня своей рубашкой и крепко обнимет. Мы будем смотреть на васильковое небо и считать звёзды. Изучая самую дальнюю, почти незаметную, мы уснём в объятьях друг друга. А на рассвете внесём свою щедрую лепту в Красную Книгу Жизни. В то утро я не почувствую всю важность нашей любовной идиллии. А вот Серёжа, кажется, распознает. На его губах в тот день я поймаю не одну благостную улыбку...  

***
Не было ни дня (за последние, самые важные, для каждой матери месяцы), чтобы я не вспомнила Индию, тот пруд, журавлей и наше место, которое мы облюбовали. В эти моменты в моём животе постукивал ещё один, новый, свидетель индийской истории. Я чувствовала, как изнутри меня греют три комочка тончайшей материи. Один из них на днях покинет свою первоначальную родину, а твой останется со мной. Навсегда.  

До сих пор я гадаю, кто этот шелкопряд, умеющий ткать из невидимых нитей души? Как научился непризнанный гений собирать на своих крошечных лапках ту волшебную животворящую пыльцу, которую передаёт мужчина своей женщине за тысячи километров, прощаясь с жизнью? И зачем это магическое создание просачивается через чуточные зазоры моей плоти - в самое ядро угасающей пульсации и зарождает там собранный им шедевр? 

Во мне так много твоего, Серёжа! Больше, чем было прежде! Миг без тебя - как сотни дней с тобой! Расщепи мою судьбу и ты не найдёшь ни одной посторонней частицы, каждая - твоя. Время идёт, но наш пруд всё также неиссякаем и чист. Там нет времени. Там нет траурных лент на ветках. Там всё - правда!

…Танец журавлей. Я вижу его на каждом шагу, когда возвращаюсь домой из той стынущей тишины, которой кормится вороньё. А ещё я научилась слышать твою песню, силой нашей любви вживлённую в плиты. Серёжа, как же ласково ты зовёшь меня, расправляя крылья, а я (покорно опустив свои, слабые) отвечаю дважды. 

Твои глаза всё также смотрят в мою судьбу. Через нашего сына. Когда я целую его, нет для меня большей радости - видеть эти ямочки, родинки, кудри и то, что он пошёл в тебя… 

Моя жизнь - совсем другая страна чудес. Всё в ней - иначе. Но неизменно и свято одно, самое главное - то, ради чего стоит жить и возвращаться на заболоченные равнины Индии. Наш сын рассказал мне однажды, что индийский журавль выбирает себе супруга на всю жизнь…